Врубель - главная      Мир Врубеля


Врубель     Биография     Шедевры     Картины     Рисунки     Исследования     Музеи     Фото     Хроно     Ссылки
Дмитриева    Коган    Скляренко    Бенуа    Островский    Маковский    Федоров    Рерих      Малолетков    


Вступление     В академии художеств     Монументалист    Великий рисовальщик    На грани безумия    Живописец от бога
Врубель-декоратор    Музыка и литература    Врубель-педагог     Врубель и художественная фотография     Стиль модерн


Ранние годы    Ученичество    Киев. Встреча с древностью    Незамеченные шедевры    Демоническое    
Поиски универсальности    Фантастический реализм    Портреты    Начало нового века    Рисунки с натуры    
Запоздалая слава    Волшебство и магия Врубеля    Тема Пророка    Предпоследнее    Некоторые итоги жизни


Монография о Врубеле. Поиски универсальности, продолжение

   
   

девочка
Девочка на фоне
персидского ковра,
1886

   
   

» Первая
» Вторая
» Третья
» Четверт
» Пятая
» Шестая
» Седьмая
» Восьмая
» Девятая
» Десятая
» Одиннад
» Двенадц
» Тринадц
» Четырнад
» Пятнадц
» Шестнад
» Семнадц
» Восемна
» Девятнад
» Двадцать
» Дв.первая
» Дв.вторая
» Дв.третья
» Дв.четверт
» Дв.пятая
» Дв.шестая
» Дв.седьма
» Дв.восьма
» Дв.девять
» Тридцать
» Тр.первая
» Тр.вторая
» Тр.третья
» Тр.четвер
» Тр.пятая
» Тр.шестая
» Тр.седьмая

   
  
Так, много раз переделывались панно «Времена дня» («Утро», «День» и «Вечер») с довольно претенциозными аллегорическими фигурами. Скульптурная группа «Роберт и Бертрам» делалась в невероятной спешке, без настоящей углубленности в работу - получилось произведение эффектное, но внешнее, нарочитое по чрезмерным изломам формы. Подчас стиль подменяется стилизацией: нельзя отрицать манерной стилизации «а ля рюс» во многих росписях абрамцевских блюд и каминов, а еще более - в росписях балалаек, которые Врубель делал для княгини Тенишевой. Даже в прекрасных по образу декоративных панно, например в цикле «Фауста», есть известная беглость и приблизительность вместо той филигранной, колдовской техники, которая так очаровывает в лучших работах Врубеля. В «Фаусте» характерное для Врубеля расчленение на планы упрощено до степени графического узора и несколько напоминает об аппликации.

Как ни странно, монументальный дар Врубеля меньше проявляется в его законченных монументальных панно, чем в эскизах и станковых картинах. Истинно монументальными его произведениями остаются акварельные листы с эскизами для Владимирского собора. И это характерно, что они не были осуществлены: в эпоху Врубеля была давно утеряна культура синтетических художественных ансамблей и не представлялось условий для ее возрождения. Ведь и замечательные библейские эскизы Александра Иванова - великого предшественника Врубеля - тоже остались на бумаге. И все же мы были бы неправы, заключив, что переезд в Москву повредил художнику. Его универсальный творческий размах, несмотря на срывы, сам по себе был явлением необыкновенной значимости, предвестием, намеком на то, каким вездесущным и масштабным может когда-нибудь стать искусство. Уже в первые пять лет московской жизни он создал и настоящие шедевры, начиная с «Демона сидящего» и иллюстраций к Лермонтову. После того он много путешествовал - ездил с семьей Мамонтова в Италию, Францию, Грецию. По возвращении написал два панно - «Венеция» и «Испания». Уже сами названия предостерегают от оценки этих картин как жанровых: через изображенные эпизоды художник выражает обобщенный образ Испании и Венеции, романтический синтез представлений, навеваемых ими. Для Венеции они связаны со зрелищем карнавала, для Испании - с таверной, гитаной, мужчиной типа тореадора. Казалось бы, достаточно банальные мотивы. Но тут можно повторить сказанное Врубелем по поводу эскизов «Надгробного плача»: «Не думай, что это шаблоны, а не чистое творчество».

В панно «Венеция» угол Дворца дожей, мост Вздохов, виднеющаяся перспектива улицы достоверны до подробностей и даже написаны с использованием фотографий (Врубель вообще охотно прибегал к помощи фотографий местностей, считая, что глупо было бы не утилизировать такой превосходный подсобный материал). Но когда происходит изображенный карнавал - в эпоху ли Возрождения или сейчас? - сказать нельзя, да и спрашивать не нужно: карнавал - нечто вневременное, вечный праздник загадок и мистификаций. Участники интригуют друг друга - переглядываются, делают тайные знаки. Что они задумали, о чем шепчутся - тайна; может быть, недобрая, может быть, с отблеском крови - этот отблеск есть и в колорите картины. Многозначительно таинственна группа на первом плане - молодой патриций с сумрачным лицом Гамлета и глядящий на него искоса старик в черном. Настроение загадочности усилено композицией. В расположении фигур есть какая-то умышленная хаотичность и фрагментарность, передающая тесноту карнавальной толпы, хотя фигур всего несколько. Различно направленные волны движений сталкиваются и застывают в причудливом клубке. Пространство как бы спрессовано. Между юношей переднего плана и дамой на втором плане должно быть, судя по соотношению размеров, большое расстояние, но пространственный промежуток неощутим. Несмотря на уходящую в глубь улицу и объемную пластику фигур, пространство видится не стереоскопично: оно проецировано на плоскость. Венецию Врубель знал хорошо, в Испании же никогда не был. Тем не менее в панно «Испания» есть аромат этой страны, какой она рисуется по ее живописи, ее танцам и песням; есть та «игра беса», о которой писал впоследствии поэт Гарсиа Лорка. По красоте живописи «Испания» - одна из наиболее совершенных картин Врубеля: вот уж где невозможно говорить о какой-либо беглости техники и исполнения. Здесь все живет - каждый кусок полотна - и все приведено к гармонии. Основные тона - красновато-лиловый и оливковый - даны в большом богатстве оттенков и градаций. Контраст сиреневого сумрака комнаты и яркого солнечного дня за окном, сияющий платок женщины, пронизанный падающим из окна солнцем, создают и световые эффекты, которые вообще в живописи Врубеля не часто встречаются. Эту картину он писал в какой-то мере «традиционно», может быть соревнуясь с К. Коровиным, но вместе с тем и совершенно по-своему, во всеоружии своего мастерства, для которого не существовало трудностей. «Испания» в известном смысле более «реалистична», чем «Венеция»,- здесь представлен реальный эпизод в таверне. Однако художник избегает сюжетной определенности, недоговаривает. Мы не знаем, что связывает между собой этих трех людей, и только чувствуем, что тут затянут некий узел человеческих отношений. У девушки, отвернувшейся и обращенной на зрителя, величавая статная фигура, прекрасное смуглое лицо в обрамлении сияющего платка, в руке роза, темно-лиловая мантилья небрежно брошена на стул и падает четким веером складок. Девушка смотрит прямо перед собой неподвижным взором, но и взор не расшифрован психологически - что в нем: след гнева, упорство, решимость, отказ или призыв? Образ многосмыслен, в нем есть особый «этос» - замкнутая в себе полнота бытия. Но сквозь спокойное лицо и спокойную позу угадывается смятение духа.

Приблизительно в это же время - в 1894 или 1895 году - написана картина «Гадалка». Молодая черноволосая женщина восточного типа сидит на фоне ковров (почти в такой же позе, как киевская «Девочка»), перед ней раскинутые карты и предвещающий недоброе пиковый туз. Женщина не смотрит на карты, лицо ее непроницаемо, а устремленный в пространство остановившийся взгляд словно видит неизбежность судьбы. Шарф на плечах гадалки розовый - это определяющее цветовое пятно в картине; удивительно, как зловеще звучит в общем колористическом ансамбле розовый цвет, который привыкли считать идиллическим цветом безмятежности. Сопоставляя «Гадалку», «Испанию» и «Венецию», мы чувствуем, что их общая внутренняя тема - тайна. Тайна жизни, тайна судьбы. Так же, как во владимирских эскизах - тайна смерти. Среди майоликовых скульптур Врубеля есть головка, которую обычно называют «Египтянка» (нечто вроде змеи - «урея» - обвивает ее лоб). Н.А.Прахов свидетельствует, что сам художник называл ее «Тайна». Прахов рассказывает, как эта головка возникла. Однажды в Абрамцеве, за чайным столом, Вера Мамонтова (та «девочка с персиками», которая изображена на знаменитой картине Серова) что-то сказала шепотом своей соседке. Заметив это, Врубель воскликнул: «Говорите все шепотом! Говорите шепотом! Я только что задумал одну вещь. Она будет называться - «Тайна». Все стали, шутя и дурачась, перешептываться, художник наблюдал, а на следующий день вылепил свою скульптуру - узколицую большеглазую «египтянку» с полуоткрытыми губами, которая и шепчет что-то и к чему-то чутко прислушивается.
В эти годы Врубель еще не был поэтом русского сказочного эпоса. Но в одном из писем к сестре писал: «Сейчас я опять в Абрамцеве, и опять меня обдает, нет не обдает, а слышится мне та интимная национальная нотка, которую мне так хочется поймать на холсте и в орнаменте. Это музыка цельного человека, не расчлененного отвлечениями упорядоченного, дифференцированного и бледного Запада».


продолжение.....



*   *   *
  "Особую красоту рисункам Врубеля придают богатые градации темного и светлого. Игра пятен различной светонасышенности создавала иллюзию красочного ковра. На рисунках с натуры, более простых по сюжету, подобный прием вытекал из созерцания реальных предметов. Врубель начинал с прокладки основных пятен - от темных к светлым. В светлых местах прикосновениями острого карандаша намечал детали и наносил штриховые арабески, которые строили форму и несли в себе неповторимое очарование врубелевского почерка. Иногда оставлял часть листа нетронутым. Тональные отношения были найдены так безошибочно, что белая бумага становилась органичной частью изображения. Изощренная техника позволила ему создать очередной шедевр «Жемчужная раковина». Это маленькое чудо искусства."

*   *   *
Мир Врубеля, www.vrubel-world.ru (C) 1856-2014. Все права защищены. Для писем: natashka (собачка) vrubel-world.ru
Создание сайта приурочено к 150-летию со дня рождения великого русского художника Михаила Врубеля
Материалы этого сайта возможно использовать с личного согласия Михаила Врубеля


Rambler's Top100