Врубель - главная      Мир Врубеля


Врубель     Биография     Шедевры     Картины     Рисунки     Исследования     Музеи     Фото     Хроно     Ссылки
Дмитриева    Коган    Скляренко    Бенуа    Островский    Маковский    Федоров    Рерих      Малолетков    


Вступление     В академии художеств     Монументалист    Великий рисовальщик    На грани безумия    Живописец от бога
Врубель-декоратор    Музыка и литература    Врубель-педагог     Врубель и художественная фотография     Стиль модерн


Ранние годы    Ученичество    Киев. Встреча с древностью    Незамеченные шедевры    Демоническое    
Поиски универсальности    Фантастический реализм    Портреты    Начало нового века    Рисунки с натуры    
Запоздалая слава    Волшебство и магия Врубеля    Тема Пророка    Предпоследнее    Некоторые итоги жизни


Монография о Врубеле. Музыка цельного человека

   
   

девочка
Девочка на фоне
персидского ковра,
1886

   
   

» Первая
» Вторая
» Третья
» Четверт
» Пятая
» Шестая
» Седьмая
» Восьмая
» Девятая
» Десятая
» Одиннад
» Двенадц
» Тринадц
» Четырнад
» Пятнадц
» Шестнад
» Семнадц
» Восемна
» Девятнад
» Двадцать
» Дв.первая
» Дв.вторая
» Дв.третья
» Дв.четверт
» Дв.пятая
» Дв.шестая
» Дв.седьма
» Дв.восьма
» Дв.девять
» Тридцать
» Тр.первая
» Тр.вторая
» Тр.третья
» Тр.четвер
» Тр.пятая
» Тр.шестая
» Тр.седьмая

   
  
Невзирая на трудности и драматические перипетии, связанные с Нижегородской выставкой, 1896 год был счастливым для Врубеля - в начале этого года он познакомился, а в июле обвенчался с певицей Надеждой Ивановной Забелой.
Он увидел ее - точнее, услышал - в Петербурге, на сцене Панаевского театра, где в тот сезон давала спектакли организованная Мамонтовым Московская частная опера. Ставилась опера-сказка Гумпердинка «Гензель и Гретель», партию Греты пела Забела. Врубель приехал из Москвы по поручению Мамонтова для работы над декорациями. «На одной из репетиций,- вспоминала много лет спустя Забела,- я во время перерыва (помню, стояла за кулисой) была поражена и даже несколько шокирована тем, что какой-то господин подбежал ко мне и, целуя мою руку, воскликнул: «Прелестный голос!» Так чувствителен к звуку голоса М А. был всегда. Он тогда еле мог разглядеть меня - на сцене было темно; но звук голоса ему понравился».
Чуть ли не в первый же день знакомства Врубель сделал предложение обладательнице очаровавшего его голоса. Впоследствии он говорил ее сестре, что, если бы она ему отказала, он бы покончил с собой. Но Забела колебалась недолго, и уже через два месяца они стали женихом и невестой: свадьба была отложена до лета только потому, что Врубель должен был срочно доканчивать свои панно, а Забела уезжала в Швейцарию. Дописав панно и даже не успев узнать об их судьбе, Врубель бросился к невесте, и свадьба их состоялась в Женеве. Потом - длительное свадебное путешествие по Швейцарии, Италии, Греции. Забела-Врубель писала сестре: «Вот уже четвертый день, что мы женаты, а мне уже кажется - очень давно, мы как-то удивительно сошлись с Михаилом Александровичем, так что никакой gene не существует, и мне кажется, что мы давно муж и жена... Я безусловно верю в его компетентность относительно пения, он будет мне очень полезен, и кажется, что и мне удастся иметь на него влияние».

И это в самом деле было гармоническое супружество. В течение пяти лет, пока не разразилась беда, оба были счастливы, и для обоих эти пять лет оказались временем высшего творческого подъема.
Нельзя говорить о Забеле просто как о «жене Врубеля» - так же как странно читать, что Врубеля в театральных кругах называли просто «мужем артистки Забелы». И муж и жена были - каждый в своей области - большими художниками, и их брак означал содружество людей искусства, друг друга понимавших и вдохновлявших. Врубель был очень музыкален и принимал самое близкое участие в разучивании ролей Забелы, к его советам она всегда прислушивалась. Все ее костюмы и грим он придумывал сам - став его женой, Забела ни разу не пользовалась услугами другого театрального художника. Она, правда, не могла принимать столь же прямого участия в работе Врубеля над картинами, но ее пение, сама ее артистическая индивидуальность значили для него необычайно много, так что в конечном счете она помогала ему даже больше, чем он ей. В ней как артистке он нашел тот русский поэтический образ, который давно ему мнился, мечтался и ускользал от него. Забела стала поистине его музой: ее портрет-фантазия, написанный в год женитьбы, так и назван - «Муза».
Судьба Забелы печальнее, чем судьба Врубеля. После художника остались его картины. Голос певицы, отзвучав - а звучал он недолго,- исчез вместе с ней, пережившей мужа всего на три года. Не осталось и звукозаписи. Теперь Забела живет только в картинах Врубеля. Какой артисткой она была - рассказывали те, кто ее слышал и знал. Вот как описывал М.Ф.Гнесин свои первые впечатления от Забелы в роли царевны Волховы:
«Пробудилось расколдованное озеро, и я чувствую его дыхание, ожил трепетный тростник, завлекательно, человеческими голосами поют белые лебеди. Но вот раздается голос, ни с чем не сравнимый, ровный-ровный, легкий, нежно-свирельный и полный красок или, точнее, сменяющихся переливов одной какой-то краски, предельно выразительный, хотя и совершенно спокойно льющийся. Казалось, сама природа, как северный пастушок, играет или поет на этом одушевленном музыкальном инструменте. И сколько любви было в этом пении, но любви не совсем человеческой: душа сказки сливалась в нем с душой человека!
И какой облик! Возможно ли было, раз увидев это существо, не обольститься им на всю жизнь! Эти широко расставленные сказочные глаза, пленительно-женственная, зазывно-недоуменная улыбка, тонкое и гибкое тело и прекрасные длинные руки.
...В конце спектакля я неистовствовал у рампы вместе с большой группой энтузиастов, бешено аплодируя и вызывая артистку. Я готов был перепрыгнуть через оркестр, чтобы хоть на несколько шагов приблизиться к этому «чуду чудному, диву дивному». За этот вечер я, право, больше подвинулся в музыкальном искусстве, чем за все месяцы занятий по гармонии. Сама гармония поселилась в моей музыкальной душе».

Описываемый Гнесиным спектакль был в сезон 1899/900 года, в разгар недолгой славы артистки. Врубель был все еще мало популярен - вот тогда-то его и называли «мужем Забелы». Но ни тени, ни намека какого-либо ущемленного самолюбия по этому поводу он не высказывал и не испытывал. Он оставался «обольщенным на всю жизнь» и нежно-свирельным голосом, и русалочьим обликом своей жены и был чувствительнее к ее артистическим успехам, чем к своим собственным. Если какую-то его работу не принимали, забраковывали - это его трогало мало, но если обходили ролью Забелу, он способен был на любые резкие выходки. Другие исполнительницы вызывали у него чуть ли не враждебные чувства. «Другие,- говорил он,- поют, как птицы, а Надя поет, как человек».
Забела была не только музой Врубеля, но и музой великого композитора Римского-Корсакова. Все обаяние ее таланта раскрывалось в исполнении партий в его операх - царевны Волховы в «Садко», Снегурочки, панночки в «Майской ночи», Царевны-Лебеди в «Сказке о царе Салтане» и Марфы в «Царской невесте». Две последние партии композитор писал специально для Забелы, в расчете на ее голосовые и артистические данные.
Как никто другой, она способна была воплотить «фантастический девичий образ, тающий и исчезающий» - так определял Римский-Корсаков сущность ролей Волховы, Снегурочки, панночки и Царевны-Лебеди в своих операх-сказках. Забела была как бы создана для таких именно ролей. В одном из писем Римскому-Корсакову она писала о Волхове: «Я так сроднилась с этой партией, что мне иногда кажется, что я сочинила эту музыку (хотя я совершенно не способна сочинить кряду три ноты), но это какое-то особенное ощущение». Композитор отвечал ей: «Конечно, вы тем самым сочинили Морскую Царевну, что создали в пении и на сцене ее образ, который так за вами навсегда и останется в моем воображении».
Но нельзя забывать, что и личная встреча Забелы с Римским-Корсаковым, и начало ее выступлений в его операх произошли только в 1898 году, то есть тогда, когда певица была уже два года женой Врубеля; естественно предположить, что в общении с Врубелем и получили развитие те поэтические стороны ее дарования, которые сразу привлекли Римского-Корсакова. До 1898 года она в его операх не выступала, пела в основном партии западноевропейского репертуара и пользовалась лишь умеренным успехом. Она, видимо, не была певицей универсальных возможностей, а принадлежала к типу артистов, которые по-настоящему раскрываются только в определенном кругу образов, только найдя «свое». «Своей» стала для Забелы поэзия русских сказок; возможно, что под влиянием и с помощью Врубеля она открыла в себе эту стихию.
Премьера «Садко» состоялась в мамонтовской Московской частной опере в самом конце 1897 года; Забела была введена только со второго спектакля, так как ранее назначенная исполнительница партии Волховы не справилась с ролью. Как раз на этот второй спектакль приехал Римский-Корсаков. Постановка в целом его не очень удовлетворила, но в Забеле он признал идеальную Морскую Царевну, и с тех пор его творческий союз с артисткой, а также и с Врубелем не прерывался.


продолжение.....



*   *   *
  "Изображения цветов, листьев, редко - букетов, чаще всего - одного цветка: красная азалия, розовая азалия, белая азалия, орхидея, красная роза, ирис... Они ослепительны, как самоцветы, лучезарны, мажорны; в одном-единственном цветочном венчике - целая гамма красочных переливов. Музыка красок всегда при этом обусловлена изысканной структурой цветка, которую художник внимательно передает, следуя своему приему расчленения на планы. Малейший изгиб лепестка приобретает под его кистью чеканность, каждый цветочек словно возведен в перл создания. Как говорил о Врубеле художник А.Головин, «есть какая-то безошибочность во всем, что он сделал».

*   *   *
Мир Врубеля, www.vrubel-world.ru (C) 1856-2014. Все права защищены. Для писем: natashka (собачка) vrubel-world.ru
Создание сайта приурочено к 150-летию со дня рождения великого русского художника Михаила Врубеля
Материалы этого сайта возможно использовать с личного согласия Михаила Врубеля


Rambler's Top100