Врубель - главная      Мир Врубеля


Врубель     Биография     Шедевры     Картины     Рисунки     Исследования     Музеи     Фото     Хроно     Ссылки
Дмитриева    Коган    Скляренко    Бенуа    Островский    Маковский    Федоров    Рерих      Малолетков    


Вступление     В академии художеств     Монументалист    Великий рисовальщик    На грани безумия    Живописец от бога
Врубель-декоратор    Музыка и литература    Врубель-педагог     Врубель и художественная фотография     Стиль модерн


Ранние годы    Ученичество    Киев. Встреча с древностью    Незамеченные шедевры    Демоническое    
Поиски универсальности    Фантастический реализм    Портреты    Начало нового века    Рисунки с натуры    
Запоздалая слава    Волшебство и магия Врубеля    Тема Пророка    Предпоследнее    Некоторые итоги жизни


Монография о Врубеле. Музыка цельного человека, дальнейшее продолжение

   
   

демон
Демон, 1890

   
   

» Первая
» Вторая
» Третья
» Четверт
» Пятая
» Шестая
» Седьмая
» Восьмая
» Девятая
» Десятая
» Одиннад
» Двенадц
» Тринадц
» Четырнад
» Пятнадц
» Шестнад
» Семнадц
» Восемна
» Девятнад
» Двадцать
» Дв.первая
» Дв.вторая
» Дв.третья
» Дв.четверт
» Дв.пятая
» Дв.шестая
» Дв.седьма
» Дв.восьма
» Дв.девять
» Тридцать
» Тр.первая
» Тр.вторая
» Тр.третья
» Тр.четвер
» Тр.пятая
» Тр.шестая
» Тр.седьмая

   
  
Историк искусства А.М.Эфрос однажды сказал о Врубеле, что он словно просидел всю жизнь без выхода в волшебной опере, созерцая театрально-необычные существа. Замечание несправедливое (потому что всю жизнь Врубель созерцал живую природу и живых людей), но и не лишенное меткости: что-то от «волшебной оперы» действительно есть в его картинах. Но разве от этого они менее прекрасны? Искусства не разобщены между собой, и влияние музыки и театра на живопись так же возможно, как и всякое другое. Вот Морская Царевна - при восходе месяца она тихо стоит среди зарослей камыша, в короне из жемчугов. Длинные рыже-каштановые волосы мягко обливают ее плечи и руки и потоком струятся вниз - они родственны водной стихии, так же как льющееся одеяние царевны неуловимых нежных оттенков, каким трудно и подобрать название: такие переливы бывают на спокойной глади озера в ясный вечер. Что же это - морская царевна из русских сказок, или образ, навеянный музыкой «Садко», или портрет Забелы в роли Волховы? Вернее всего, это привидевшийся художнику образ, где слились воедино впечатления и от сказок, и от музыки, и от облика Забелы, а больше всего все-таки от созерцания речных заводей в тихие вечерние часы, от вглядывания в удивительные формы и цвета растений, раковин, морских звезд и водяных лилий. Конечно, это не портрет жены художника в роли Морской Царевны, а Морская Царевна в облике его жены - нужно почувствовать эту разницу. В концепции картины есть затаенная антитеза «Демону сидящему». Здесь, как и там,- фантастическое человекоподобное существо представлено один на один с таинственно-сумеречным пейзажем, и в обоих случаях внутренний смысл, подтекст картины определяется отношениями между этим существом и природой. Но Демон от природы отторгнут, она для него окаменела, вся его фигура и лицо выражают тоску и томление. Царевна же находится в гармонии с природой. Смотрите, какое спокойствие в ее позе, в чуть заметной полуулыбке. Руки опущены, и пальцы переплетены почти так же, как у Демона, но в этом движении нет томительной напряженности - руки падают легко, как опускаются крылья. Царевна готова исчезнуть, разлиться рекой, и это не страшно ей: она сама - река, она сама - природа. Собственно, и вся русская сказочная и былинная тема у Врубеля противостоит теме Демона, как противоположный полюс. В Демоне все на пределе напряжения, все драматично, а здесь мягко звучит кантилена, здесь ласково-дремотно улыбается Снегурочка, осыпанная снежными звездами, томно отмахивается от пичужек Весна-красна, в алмазном сиянии утра выходят из моря тридцать три богатыря.

Трагедия врубелевского Демона - трагедия интеллекта, потерявшего почву, ту самую мать сырую землю, на которой крепко стоит Микула Селянинович. Демона терзают неразрешимые вопросы о смысле бытия; персонажи народного эпоса ими не задаются. Они - стихийные существа, их бытие погружено в бытие всего космического целого, от которого они себя не отчленяют: вот она - «музыка цельного человека».
Не будем опять-таки рассуждать о том, насколько такое понимание или такое ощущение русской легендарной старины исторически верно. Может быть, оно и не верно, но Врубель творил свои сказки, так же как своего Демона. Это, впрочем, не значит, что он не вникал в первоисточники. Создавая, например, «Богатыря», он искренне вживался в мир былинных сказаний. Его полотно написано почти одновременно с «Богатырями» Васнецова, произведшими фурор на выставке в 1899 году. Римский-Корсаков, как и многие, был в восторге от произведения Васнецова. На этой картине три богатыря показаны, однако, без гиперболизма, свойственного былинам и вне их величавого напевного лада. Врубель жестремился ближе подойти к стилистике фольклора. Он сделал своего богатыря - Илью Муромца - кряжистым, огромным, восседающим на коне-битюге. Такой «мужичище деревенщина» может сражаться палицей «в девяносто пуд», выпить чару вина в полтора ведра, как повествуется в былине; ему «грузно от силушки, как от тяжелого бремени», но едет он «чуть повыше леса стоячего, чуть пониже облака ходячего» - на картине верхушки елей виднеются у ног коня. Лес первозданно дремуч, в его густой вязи притаились два ястреба. Широкоплечий, приземистый, как медведь, богатырь глядит зорко и остро, вслушивается чутко, одежда и доспехи у него узорчаты, нарядны - тоже в согласии с былиной, где говорится о щегольстве «старого казака» Ильи:

Обул Илья лапотки шелковые,
Подсумок одел он черна бархата,
На головушку надел шляпку земли Греческой.

После врубелевского витязя васнецовские богатыри, пожалуй, покажутся и легковесными, и несколько прозаическими. Но все же Врубель, если можно так сказать, переборщил в изображении земляной мощи героя. Есть какая-то искусственная раздутость в фигуре витязя и, особенно, его лошади. (Сестра Забелы записала в дневнике: «Лошадь у него больше в ширину, чем в длину».) Силу богатырского эпоса Врубель чувствовал, но, вероятно, ему ближе были образы более хрупкие и лирические, «тающие и ускользающие», подобные тем, что создавала на сцене его жена. Большая вереница сказочных произведений венчается двумя знаменитыми картинами, которые непременно вспоминаются каждому, кто хоть сколько-нибудь знает живопись Врубеля,- «Царевна-Лебедь» и «Пан». Обе написаны на переломе веков - «Пан» в 1899-м, «Царевна-Лебедь» в 1900 году.

О достоинствах «Царевны-Лебеди» высказываются разные суждения - не все согласны считать ее шедевром, но «Пан» единодушно признается вершиной если не всего творчества Врубеля, то его сказочной сюиты. Результат художественного труда часто непредсказуем и неожидан. Бывает, что художник месяцы, даже годы отдает взлелеянному замыслу, тщательно готовится, обдумывает, пишет и переписывает, но вещь так и не получается. А иногда великие произведения создаются внезапно, как бы экспромтом. «Пана» Врубель написал за два-три дня, взяв, со свойственной ему нетерпеливостью, холст с начатым портретом жены. Говорят, что толчком послужило чтение рассказа А.Франса «Святой Сатир». И свою картину художник назвал сначала «Сатир». Эллинский козлоногий бог и русский леший соединились на ней в одно лицо. Но больше в ней от лешего - и пейзаж русский, и облик Пана. Откуда этот облик, откуда взял художник эту примечательную лысую голову, круглое, бровастое, голубоглазое лицо, заросшее дикими кудрями? Обычно у героев картин Врубеля сквозит портретное сходство с кем-нибудь из знакомых ему людей, и современники без труда угадывали, кто послужил прототипом. Но «Пана», кажется, не опознали; во всяком случае, никто не позировал для него художнику и не было никаких поисков типажа. Подсмотрел ли Врубель такого старика где-то в украинском селе или он просто вообразился ему лунной ночью при виде старого замшелого пня - неизвестно. Зато зрители разных поколений находят в «Пане» сходство с кем-то, кого они встречали и кого Врубель встретить никак не мог,- доказательство того, насколько этот сказочный дед жизнен и живуч.

А вместе с тем он совершенно фантастичен, он лесная нежить, олицетворение того, что мерещится и мнится заблудившемуся ночью. Начинает шевелиться седой пень, под косматым мхом завиваются бараньи рожки, корявая рука отделяется, сжимая многоствольную свирель, и внезапно открываются круглые голубые глаза, как фосфорические светлячки. Как будто откликаясь на беззвучный зов лесного хозяина, медленно выползает из-за горизонта месяц, голубым сиянием вспыхивает поверхность речки и маленький голубой цветок. Леший - и душа, и тело этих перелесков и топкой равнины; завитки его шерсти подобны встающему полумесяцу, изгиб руки вторит изгибу кривой березки, и весь он узловатый, бурый, из земли, мха, древесной коры и корней. Колдовская пустота его глаз говорит о какой-то звериной или растительной мудрости, чуждой сознанию: это существо вполне стихийное, бесконечно далекое от той мучительной рефлексии, которая сводит судорогой могучие мускулы Демона.
«Царевна-Лебедь» иная. В ней нет безмятежности «Морской Царевны» - в сказочный мир вкрадывается тревога, вещие предчувствия. А.П.Иванов говорил об этой картине: «Не сама ли то Дева-Обида, что, по слову древней поэмы, «плещет лебедиными крылами на синем море» перед днями великих бедствий?»


продолжение.....



*   *   *

   Благодарим спонсоров нашего сайта:

   »  Интернет магазин наушников в Киеве soundmag.ua гарантирует качество.

  «Он во всех своих произведениях был именно классичен, если понимать под этим убедительность, основательность, внушительность художественного произведения. Все, что бы ни сделал Врубель, было классически хорошо... Чувствуешь, что здесь «все на месте», что тут ничего нельзя переделать... Есть какая-то безошибочность во всем, что он сделал». (С.Головин)

*   *   *
Мир Врубеля, www.vrubel-world.ru (C) 1856-2014. Все права защищены. Для писем: natashka (собачка) vrubel-world.ru
Создание сайта приурочено к 150-летию со дня рождения великого русского художника Михаила Врубеля
Материалы этого сайта возможно использовать с личного согласия Михаила Врубеля


Rambler's Top100