Врубель - главная      Мир Врубеля


Врубель     Биография     Шедевры     Картины     Рисунки     Исследования     Музеи     Фото     Хроно     Ссылки
Дмитриева    Коган    Скляренко    Бенуа    Островский    Маковский    Федоров    Рерих      Малолетков    


Вступление     В академии художеств     Монументалист    Великий рисовальщик    На грани безумия    Живописец от бога
Врубель-декоратор    Музыка и литература    Врубель-педагог     Врубель и художественная фотография     Стиль модерн


Ранние годы    Ученичество    Киев. Встреча с древностью    Незамеченные шедевры    Демоническое    
Поиски универсальности    Фантастический реализм    Портреты    Начало нового века    Рисунки с натуры    
Запоздалая слава    Волшебство и магия Врубеля    Тема Пророка    Предпоследнее    Некоторые итоги жизни


Природа и человек в творчестве Врубеля. Статья Алексея Фёдорова-Давыдова

   
   

Демон
Демон, 1890


Гадалка
Гадалка, 1895

   
   

» Первая
» Вторая
» Третья
» Четвертая
» Пятая
» Шестая
» Седьмая
» Восьмая
» Девятая
» Десятая
» Одиннадцатая
» Двенадцатая
» Тринадцатая
» Четырнадцатая
» Пятнадцатая
» Шестнадцатая
» Семнадцатая
» Восемнадцатая
» Девятнадцатая
» Двадцатая
» Двад.первая
» Двад.вторая

   
  
Если красота и очарование итальянских пейзажей в их переработке Врубелем напоминали такое же волшебство красоты и напевной музыкальности стихов Фета, то теперь одухотворенность природы в своем пантеизме заставляет вспомнить природу в стихах Тютчева. Но тут есть и известная разница. В романтизме Тютчева пантеистические идеи выражаются метафорически. В неоромантизме конца XIX века они становятся символическими в своей предметности. Этот символизм был данью эпохе. Это была эпохальная форма гораздо более важного в своей сущности поэтического, страстно взволнованного, захватывающего нас и сегодня пейзажного выражения драматических человеческих чувств.
Природа как прямой выразитель человеческих переживаний еще сильнее выступает в картине «Сирень» (1900, Государственная Третьяковская галерея). Но все же и здесь художник дает ей сюжетную поддержку и как бы «разъяснение» в образе тоскующей девушки. Изломанность ее фигуры, условность темного цвета невыгодно отличаются от прекрасно написанного куста сирени.
Этот гигантский куст одновременно и реален и кажется каким-то нагромождением аметистов. Сравнивая его с просто написанным широкими мазками эскизом (Государственный Русский музей), мы видим, как в этой картинной разработке сказалось то тонкое чувство красоты цветов, которое было свойственно Врубелю. Он замечательно пишет соцветия кистей, одновременно и обобщая их и своеобразно выписывая мелкие звездочки цветов сирени, противопоставляя их совсем иначе трактованной зелени. Картина поражает богатством и какой-то драгоценностью живописи и ее фактуры. Сложность живописи и передает нежность ароматных цветов и трактует их как груду драгоценных камней. Мазки уплотненной мастихином краски придают и здесь формам особую «граненость» и делают живопись чем-то сходной с мозаикой. Поражает богатство и тонкость оттенков фиолетовых, голубоватых и зеленых цветов, их переливчатость. Монументальная декоративность Врубеля, умевшего сохранить в пей при писании картин всю станковую углубленность образа и тонкость разработки формы, это удивительное свойство живописи художника торжествует в картине «Сирень» свою высочайшую победу. В трактовке сиреневого куста сказывается вновь сочетание в творчестве Врубеля стихийного реализма (в смысле силы и органичности восприятия жизни) с фантастичностью, окрашиваемой современным ему символизмом.
Куст сирени написан с такой непосредственностью чувственного восприятия жизни, так крепко и материально и вместе одухотворенно, что этого, казалось бы, достаточно для самостоятельного его существования как сюжета произведения искусства с большим содержанием. Куст сирени не только огромен, но занимает почти все изобразительное поле холста, лишь наверху мы видим часть темного неба с одиноко сверкающей звездой. Это пространство делает изображение пейзажным, а не натюрмортным и вместе вызывает ощущение огромного, как бы мирового пространства вселенной. И тем более возвышенным в силе своего пышного цветения кажется этот сиреневый куст, способный выдержать подобные масштабы. Что же, собственно, еще можно требовать от этой поистине грандиозной поэзии, в которую возведен такой простой и лирически-интимный мотив, как куст садовой сирени? Но, оказывается, можно и для Врубеля должно было ввести сюда фигуру девушки, олицетворяющей ночную «лунную тоску».
Но Врубелю показалось мало просто только ввести в картину фигуру девушки, которая как бы «входит» в громадный сиреневый куст, и он начинает новый вариант «Сирени». На маленьком эскизе Третьяковской галереи почти квадратный формат картины заменяется продолговатым, появляется пространство с левой стороны, а с правой изображение скамейки. На ней в неоконченной картине (1901, Государственная Третьяковская галерея), писанной по этому эскизу, мы увидим уже фигуру сидящей девушки. Врубель в письме Н.А.Римскому-Корсакову от 4 сентября 1901 года называл ее Татьяной. С.П.Яремич предполагал, что это пушкинская Татьяна. Возможно, что эта столь характерная для Врубеля литературная опосредованность побудила его развернуть простое изображение девушки среди сирени в более сложную сцену. Небольшое в первом варианте «Сирени» пространство неба теперь сильно увеличивается и верхушки кустов сирени оказываются на его фоне; справа тоже дается пространство. На небе появляются как бы вырастающие из кустов демонические головы, в которых Врубель, может быть, хотел олицетворить «душу сирени». Фигура сидящей на скамье девушки уже не слита так с сиренью, как в первом варианте, а приобретает большую самостоятельность и является как бы равнозначной еще более увеличившейся по протяженности группе кустов сирени. Таким образом, господство пейзажного начала в первом варианте уступает место картинно-сюжетному. Это связано с тем, что первый вариант при всей его законченности из-за своего формата и слитности изображения с плоскостью холста казался как бы фрагментом, вырезом из большой картины. В такую картину и стремится Врубель превратить свою «Сирень» во втором варианте. Поэтому он, возможно, и попытался развить и символически прямо выявить ту манящую, чарующую силу гигантской сирени, которая только чувствовалась в первом варианте. Но это оказалось неудачным и ослабляющим основную идею картины - сочетание и противопоставление человеческой души и жизни природы. Можно предполагать, что Врубель попробовал, убрав головы, вернуться к первоначальному замыслу и, наконец, бросил работу, оставив картину неоконченной. Сирень не отделана так, как в первом варианте, а у девушки намечено только лицо, писанное с жены художника, и оставлена совсем ненаписанной фигура. И все же даже в таком виде она играет в картине гораздо большую роль, чем фантастические головы вверху. Незавершенность фигуры не мешает нам понять характер и смысл перехода к новому варианту. Думая о его содержании, невольно приходишь к выводу, что Врубель не мыслит себе пейзажа как самостоятельного произведения, что при усилении пейзажности сохранялась суть всех картин художника - сопоставление и противопоставление чувств человека и эмоционального звучания природы. В первом варианте «Сирени» роскошь ее цветения, ее красота только в известной мере противостоят тоске девушки и еще могут трактоваться как изъяснение той неясной мечты, которая заключена в самой сирени ночью с ее пьянящим, словно влекущим в неведомое ароматом. Во втором варианте эта тоска противостоит как духовная неудовлетворенность материальной роскоши и захватывающей силе громады сирени, которую не усиливают символические головы. Так или иначе, суть картины состоит в сопоставлении и противопоставлении человека и природы.


продолжение




*   *   *
  "Изображения цветов, листьев, редко - букетов, чаще всего - одного цветка: красная азалия, розовая азалия, белая азалия, орхидея, красная роза, ирис... Они ослепительны, как самоцветы, лучезарны, мажорны; в одном-единственном цветочном венчике - целая гамма красочных переливов. Музыка красок всегда при этом обусловлена изысканной структурой цветка, которую художник внимательно передает, следуя своему приему расчленения на планы. Малейший изгиб лепестка приобретает под его кистью чеканность, каждый цветочек словно возведен в перл создания. Как говорил о Врубеле художник А.Головин, «есть какая-то безошибочность во всем, что он сделал».

*   *   *
Мир Врубеля, www.vrubel-world.ru (C) 1856-2014. Все права защищены. Для писем: natashka (собачка) vrubel-world.ru
Создание сайта приурочено к 150-летию со дня рождения великого русского художника Михаила Врубеля
Материалы этого сайта возможно использовать с личного согласия Михаила Врубеля


Rambler's Top100