Врубель - главная      Мир Врубеля


Врубель     Биография     Шедевры     Картины     Рисунки     Исследования     Музеи     Фото     Хроно     Ссылки
Дмитриева    Коган    Скляренко    Бенуа    Островский    Маковский    Федоров    Рерих      Малолетков    


Вступление     В академии художеств     Монументалист    Великий рисовальщик    На грани безумия    Живописец от бога
Врубель-декоратор    Музыка и литература    Врубель-педагог     Врубель и художественная фотография     Стиль модерн


Ранние годы    Ученичество    Киев. Встреча с древностью    Незамеченные шедевры    Демоническое    
Поиски универсальности    Фантастический реализм    Портреты    Начало нового века    Рисунки с натуры    
Запоздалая слава    Волшебство и магия Врубеля    Тема Пророка    Предпоследнее    Некоторые итоги жизни


Природа и человек в творчестве Врубеля. Статья Алексея Фёдорова-Давыдова

   
   

Демон
Демон, 1890


Гадалка
Гадалка, 1895

   
   

» Первая
» Вторая
» Третья
» Четвертая
» Пятая
» Шестая
» Седьмая
» Восьмая
» Девятая
» Десятая
» Одиннадцатая
» Двенадцатая
» Тринадцатая
» Четырнадцатая
» Пятнадцатая
» Шестнадцатая
» Семнадцатая
» Восемнадцатая
» Девятнадцатая
» Двадцатая
» Двад.первая
» Двад.вторая

   
  
В этом изображении реки с причалом в светлую северную ночь с одиноко мерцающей в небе над скалами звездой есть некая мудрость чувства и «озаренность» образа, подобная той, что мы видим в поздних пейзажах А.Иванова. Простой, обыденный вид предстает как полный внутреннего смысла образ природы, свободный от всякой будничности и одновременно совершенно реальный. Этюд написан в серебристой красочной гамме с вяло-зеленым цветом травы и серо-фиолетовым скал и мостков. Эта красочная гамма в своей пленэрной тональности близка северным этюдам К.Коровина. Но как отличается работа Врубеля с натуры своей приподнятостью образа природы от чисто этюдного ее восприятия К.Коровиным и даже от этюдов гораздо более глубоко вживавшегося в природу Серова. Маленький пейзаж смотрится поэтому чем-то большим, чем просто этюд.
Принципиальную разницу в подходе к природе у К.Коровина и Серова, с одной стороны, и Врубеля - с другой, мы выше определили в общем как разницу непосредственного восприятия и опосредованного. Каждый из них имел и свои достоинства и свою ограниченность с точки зрения задач пейзажной живописи. Нет смысла их сравнительно оценивать. Можно лишь сказать, что врубелевский был сложнее и противоречивее; он был совсем иным.
Конечно, эта опосредованность в этюдах меньше, чем в картинах Врубеля, что определяется самим существом этюда. Но она все же сказывается в рассмотренном пейзаже, а еще более выступает в итальянских этюдах 1894 года. В них явно чувствуется то, что они писались, когда Врубель был уже всецело захвачен проникнутыми большими идеями и глубокими переживаниями образами, исходившими от литературы и фольклора, когда в его творчестве сложилась тяга к монументальной декоративности. Это сказалось в этюдах Врубеля как в особой поэтичности восприятия натуры, так и в манере их живописи. Разумеется, сказалось не в равной мере во всех, а отчетливее в тех, в которых сам мотив сильнее захватывал художника.
Так, более простым, но и менее интересным получилось изображение общего вида Константинополя (1894, Башкирский художественный музей имени М.В.Нестерова, Уфа), и, напротив, очень своеобразно был взят мотив «Пропилеев» (1894, Государственная Третьяковская галерея), изображенных сверху. В более раннем акварельном этюде «Венеция» (1892, собрание В.Д.Головчинер, Ленинград) видим также высокий горизонт и необычность выбранного художником мотива. Как динамично качаются лодки на первом плане и как словно взлетают вверх их мачты! Сравнивая эту акварель с акварелью Левитана «Венеция» (1890) или с венецианскими этюдами Серова и Остроухова 1887 года, ясно чувствуешь все своеобразие трактовки пейзажа у Врубеля. Ее характеризуют особенная заостренность восприятия и черты декоративности, сказавшиеся в том, что пространство в этой композиции с высоким горизонтом и построением на вертикалях не столько идет в глубину, как у Левитана, Серова и Остроухова в их этюдах Венеции, сколько вверх. В нем собственно «видовое» начало, главенствующее в работах Левитана, Серова и Остроухова, станковость этюда уступают место иным задачам, более близким к декоративным.
Более «видовой» характер носят прекрасные лирические этюды Врубеля «Море близ Генуи» (1894, собрание Т.Л.Богословской, Москва) с тонкой передачей голубизны воды моря с зелеными оттенками ряби и «Порто-Фино» (1894, Государственная Третьяковская галерея) с его сочетанием цвета воды с серыми и серо-зелеными горами.
Море вообще, очевидно, сильно увлекало Врубеля своей романтической изменчивостью, и он мастерски изображал его различные состояния. Так, например, великолепно передано спокойствие моря с легкими набегающими на берег волночками в этюде «Море близ Генуи», в котором острые камни берега как бы подчеркивают гладь воды вдали.
Но особенно увлек Врубеля мотив бурных валов, с пеной разбивающихся о скалы («Морской пейзаж», 129,8х213,2; был в киевском Музее русского искусства, погиб во время войны). Захваченный мотивом, Врубель единственный раз не ограничился маленьким этюдом, но написал большое полотно. Быть может, он даже предполагал написать картину, однако дальше этюда, хотя бы и большого, дело не пошло. Во всяком случае, во время плавания по Средиземному морю Врубель глубоко воспринял впечатления от изменчивости морской стихии, и она не могла не подействовать на его мятежную, вечно ищущую нового душу, на его пылкое воображение. Фиксация этих переживаний в этюдах закрепила их в памяти художника. Мы вспоминаем о них, поражаясь той реальности, с которой изображены катящиеся, прозрачные валы моря, среди которых резвятся тритоны и наяды в поздних эскизах композиции «Игра наяд и тритонов» (1900, Государственная Третьяковская галерея), или той реальности морского прибоя, из которого выходят фантастические «Тридцать три богатыря» (акварельный эскиз, 1901, Всесоюзный музей А.С.Пушкина; панно, 1901, Государственный Русский музей).
Полон живого трепета и динамики этюд «Катанья. Сицилия» (1894, Государственная Третьяковская галерея), изображающий морской порт со множеством судов и их четко вырисовывающейся на фоне гор оснасткой. В этюдах обращает на себя внимание «граненость» формы, подобная той, какую мы видим в картинах Врубеля. Она достигается особой «мозаичностью» мазка, в своем разнообразии так прекрасно передающего и каменную кладку архитектуры в этюде «Пропилеи», и уступы гор в этюде «Порто-Фино», и даже воду в этюде «Катанья».
Эта мозаичность и граненость мазков связаны в этюдах, как и в картинах Врубеля, с применением им приема накладки краски не только кистью, но и мастихином. Художник пишет свои этюды в столь же сложной технике, что и картины, сочетая мазки кисти с мазками, наложенными мастихином. Иногда он «уплотняет» им густо наложенную кистью краску, иногда противопоставляет округлости мазков кисти как бы «плитки» положенной мастихином краски. Сочетание мазков кистью и мастихином придает этюдам особое богатство фактуры и трепетность.


продолжение




*   *   *
  "Его фантастические разводы по стенам киевского Владимирского собора — плавные и музыкальные, как сновидения, сплетающиеся дивными линиями, переливающиеся чарующими красочными сочетаниями,— пожалуй, наиболее свободное и художественное явление во всем этом памятнике современного русского искусства и, без сомнения, оставляют позади себя прекрасные, но все же не чуждые археологии и компиляции узоры Васнецова."

*   *   *
Мир Врубеля, www.vrubel-world.ru (C) 1856-2014. Все права защищены. Для писем: natashka (собачка) vrubel-world.ru
Создание сайта приурочено к 150-летию со дня рождения великого русского художника Михаила Врубеля
Материалы этого сайта возможно использовать с личного согласия Михаила Врубеля


Rambler's Top100