Врубель - главная      Мир Врубеля


Врубель     Биография     Шедевры     Картины     Рисунки     Исследования     Музеи     Фото     Хроно     Ссылки
Дмитриева    Коган    Скляренко    Бенуа    Островский    Маковский    Федоров    Рерих      Малолетков    


Вступление     В академии художеств     Монументалист    Великий рисовальщик    На грани безумия    Живописец от бога
Врубель-декоратор    Музыка и литература    Врубель-педагог     Врубель и художественная фотография     Стиль модерн


Ранние годы    Ученичество    Киев. Встреча с древностью    Незамеченные шедевры    Демоническое    
Поиски универсальности    Фантастический реализм    Портреты    Начало нового века    Рисунки с натуры    
Запоздалая слава    Волшебство и магия Врубеля    Тема Пророка    Предпоследнее    Некоторые итоги жизни


Природа и человек в творчестве Врубеля. Статья Алексея Фёдорова-Давыдова

   
   

Демон
Демон, 1890


Гадалка
Гадалка, 1895

   
   

» Первая
» Вторая
» Третья
» Четвертая
» Пятая
» Шестая
» Седьмая
» Восьмая
» Девятая
» Десятая
» Одиннадцатая
» Двенадцатая
» Тринадцатая
» Четырнадцатая
» Пятнадцатая
» Шестнадцатая
» Семнадцатая
» Восемнадцатая
» Девятнадцатая
» Двадцатая
» Двад.первая
» Двад.вторая

   
  
Он делал этюды, не предназначая их для картин, а изучая натуру ради самого изучения. Но и фотографией он не пользовался как целостным изображением вместо этюдов при писании картин. За такое использование фотографии он и порицал К.Коровина. С фотографий Врубель брал, как правило, отдельные предметы, части, а не виды. Он брал части для того, чтобы сами композиции создавать самостоятельно. Вероятно, фотография служила тут для него просто подспорьем к основному - зрительной памяти. Отношение Врубеля к фотографии было таким же преображающим, как к натуре.
Это можно видеть на примере панно «Венеция» (1893, Государственный Русский музей). Оно писалось, как известно, с использованием фотографии. Сохранился эскиз композиции (1893, Государственная Третьяковская галерея), но, что весьма примечательно, также акварельный вид канала с Мостом вздохов (90-е годы, Государственная Третьяковская галерея), который дан на фоне панно. Казалось бы, вот интересный и редкостный пример использования Врубелем натурного вида для картины. Но тогда, спрашивается, зачем же ему была еще нужна фотография?
И вот, сравнивая акварель «Венеция. Мост вздохов» с картиной, мы видим, что она если и была тут использована, то очень мало и частично. В то время как перспектива канала с окаймляющими его зданиями в этюде идет слева направо и пространственно глубока, в картине она идет в обратном направлении и неглубока, как и весь фон панно. Таким образом, из акварели взята только часть и введена в композицию наравне с взятым с фотографии рельефом угла Палаццо дожей.
К тому же сам «Мост вздохов», столь точно вырисованный в акварели со всеми деталями, сильно упрощен в картине (например, окна лишены каменных решеток и т.д.) в соответствии с общим характером решения всего панно, построенного на плоскостях и гранях. Итак, если Врубель и использовал этюд, то только так же, как и фотографию и наравне с нею, использовал не как изображение вида, пейзажа, а как фиксацию отдельных предметов. Композиция же в целом совершенно оригинальна и является явно «сочиненной». Приближенность изображения к первому плану и уменьшение глубины фона соответствуют требованиям декоративного панно.
В целях декоративности в ней смещены планы и даны различные точки схода перспективы.
Можно еще добавить, что в своей необычной для Врубеля сухости и «протокольности», какой-то выписанности деталей акварель кажется выполненной по фотографии. Это, конечно, трудно доказать, но представляется вероятным, что в основу ее рисунка была положена фотография.
Во всяком случае, в этом виде Венеции меньше ощущения духа города, его чарующей красоты, нежели в фантастическом изображении чего-то вроде карнавала в панно, изображении, насквозь проникнутом мечтой о Ренессансе, его литературно-художественными реминисценциями. Это словно шекспировская Венеция, увиденная глазами художника, восхищенного полотнами Карпаччо, Тициана и Веронезе. В своей коричневато-красноватой гамме панно не только заставляет вспомнить старых венецианских живописцев, но и передает тонкий архитектурный колорит именно Венеции с ее обветшалыми зданиями, где старый мрамор сочетается с выцветшей краской штукатурки.
Благодаря этому сами ассоциации, в том числе и литературные, даны не как внешняя «цитация» сюжетов или живописных манер, а в живописно-чувственном выражении.
Панно «Венеция», писавшееся при помощи фотографий, в самой своей композиции и в красочном строе вдохновлено воспоминаниями о трех поездках в Италию и исполнено в преддверии четвертой. Оно полно того поэтического чувства, которое, также соединяя природу, литературные и живописные образы, выразит в своих итальянских стихах А.Блок. И выразит спустя полтора десятилетия, накануне смерти ослепшего Врубеля.

В своих этюдах (как в портретных, так, пожалуй, еще больше в изображающих цветы и ткани или раковины) Врубель при точности и даже скрупулезности передачи натуры всегда сохраняет поэтическое к ней отношение. Эти столь точные натурные изображения в своей одухотворенности не только свободны от натурализма, но и обладают какой-то волшебной красотой и повышенной выразительностью. Для Врубеля рисование и писание акварелью с натуры цветов, тканей и т.п. мало того, что не было копированием, но было и чем-то большим, чем только правдивая их внешняя передача. Увлеченный «изучением натуры, как формы», вглядывающийся «в ее бесконечные изгибы», Врубель стремился также выявить сущность изображаемого, раскрыть его, так сказать, «душу».
Цветы и ткани его рисунков и реальны и фантастичны в своей одухотворенности. То, что видно уже в ранних изображениях цветов («Белая азалия», «Лист бегонии», 1886-1887, Музей русского искусства, Киев) - волшебное одухотворение реально изображаемой натуры, усиливается в процессе творческой эволюции художника и особенно возрастает в последние годы вместе с крайним обострением его психики. Цветы колеуса или анемонов (Государственный Русский музей), которые он рисует теперь, поражают невиданной силой выразительности. Совершенно реальные, они живут какой-то своей волшебной жизнью, как и излюбленные в это время Врубелем раковины.
Неверно видеть в его рисунках в лечебнице проявление ненормальности психики, но нельзя и игнорировать ее крайней напряженности. В этих рисунках заострилось то умение видеть красоту, выразительность в любом предмете, которое было присуще Врубелю всю жизнь. И если в таком увлечении красотой форм цветов и предметов сказывался декоративный дар Врубеля, то это было не внешней декоративностью, а своеобразным выражением стремления во всем видеть прекрасное и полное значительности. В условиях его времени это, как уже отмечалось выше, часто приводило Врубеля к символизму, но за этим надо почувствовать поэтичность и философичность его восприятия мира.
Эта способность так воспринимать наряду с красивыми вещами даже самые простые, обыденные предметы в конце творчества сказалась в потрясающей выразительности его натюрмортных рисунков, в которых изображения первых попавшихся предметов - подсвечника или графина и стакана - полны особой значительности. Врубель со страшной напряженностью психики как бы доводит тут (например, в изображении смятой постели в рисунке «Бессонница», 1905, Государственный Русский музей) до предела сущность изобразительного искусства - через вещные, предметные формы раскрывать идеи и чувства.
Стремлением найти высокое и значительное искусство, а не просто увлечением внешней красотой и декоративными возможностями объясняется тяга Врубеля в равной мере и к готике и к русскому народному искусству.


продолжение




*   *   *
  "Особую красоту рисункам Врубеля придают богатые градации темного и светлого. Игра пятен различной светонасышенности создавала иллюзию красочного ковра. На рисунках с натуры, более простых по сюжету, подобный прием вытекал из созерцания реальных предметов. Врубель начинал с прокладки основных пятен - от темных к светлым. В светлых местах прикосновениями острого карандаша намечал детали и наносил штриховые арабески, которые строили форму и несли в себе неповторимое очарование врубелевского почерка. Иногда оставлял часть листа нетронутым. Тональные отношения были найдены так безошибочно, что белая бумага становилась органичной частью изображения. Изощренная техника позволила ему создать очередной шедевр «Жемчужная раковина». Это маленькое чудо искусства."

*   *   *
Мир Врубеля, www.vrubel-world.ru (C) 1856-2014. Все права защищены. Для писем: natashka (собачка) vrubel-world.ru
Создание сайта приурочено к 150-летию со дня рождения великого русского художника Михаила Врубеля
Материалы этого сайта возможно использовать с личного согласия Михаила Врубеля


Rambler's Top100