Врубель - главная      Мир Врубеля


Врубель     Биография     Шедевры     Картины     Рисунки     Исследования     Музеи     Фото     Хроно     Ссылки
Дмитриева    Коган    Скляренко    Бенуа    Островский    Маковский    Федоров    Рерих      Малолетков    


Вступление     В академии художеств     Монументалист    Великий рисовальщик    На грани безумия    Живописец от бога
Врубель-декоратор    Музыка и литература    Врубель-педагог     Врубель и художественная фотография     Стиль модерн


Ранние годы    Ученичество    Киев. Встреча с древностью    Незамеченные шедевры    Демоническое    
Поиски универсальности    Фантастический реализм    Портреты    Начало нового века    Рисунки с натуры    
Запоздалая слава    Волшебство и магия Врубеля    Тема Пророка    Предпоследнее    Некоторые итоги жизни


Врубель. Странные пересечения. Подробная биография на шестнадцати страницах.

  
   

» Первая
» Вторая
» Третья
» Четвертая
» Пятая
» Шестая
» Седьмая
» Восьмая
» Девятая
» Десятая
» Одиннадцатая
» Двенадцатая
» Тринадцатая
» Четырнадцатая
» Пятнадцатая
» Шестнадцатая

   
   

К ночи
К ночи, 1900

   
   
Вспоминая, быть может, лермонтовского Героя нашего времени, Врубель как-то сказал: "Я - фаталист". Печатью фатума отмечены не только персонажи, сюжеты и темы врубелевских произведений. На протяжении всего жизненного пути Врубеля сопровождают странные, фатальные совпадения. Вот несколько примеров.
С 1882 года Врубель занимался в классе Павла Чистякова. Тот рекомендовал его как способного мастера композиции Адриану Прахову, руководившему тогда реставрацией древних церквей и фресок в Киеве, а впоследствии курировавшему художественную часть исполнения росписей во Владимирском соборе. Врубель оказался в Киеве, и первой его крупной монументальной работой стала фреска Сошествие Святого Духа на апостолов на хорах Кирилловской церкви. В 1902 году, уже в начале болезни, приехав в Киев и посетив Кирилловскую церковь, Врубель заметил: "Вот, в сущности, то, к чему я должен был бы вернуться", имея в виду монументальный стиль своих росписей. Но дело в том, что Кирилловская церковь уже тогда, когда Врубель в 1885 году выполнял свою роспись, находилась на территории лечебницы для душевнобольных. Само изображение апостолов в Сошествии Святого Духа посвящено мистической ситуации, и Врубель трактовал это событие как почти натуралистическую сцену заседания некоей мистической секты, которая проникнута иррациональными токами: это люди в ситуации выпадения из обычного жизнеощущения, иначе говоря - сумасшедшие. Продолжением этого совпадения является то, что тогда же, когда Врубель изъявил желание вернуться к тому, что делалось им в Киеве, где он начинался как художник, в том же самом Киеве умер его маленький сын. Это роковое биографическое событие имеет какой-то странный отсвет в искусстве Врубеля, ибо написанный несколько ранее портрет сына (1902), преисполнен недетской прозорливости, которая сближает его личико, подобное лику, с ликом Христа в иконе Богоматерь с Младенцем, выполненной для той же Кирилловской церкви в 1885 году. Эта взаимопроницаемость странностей врубелевской жизненной судьбы и его искусства, причем в самых значительных и принципиальных его художественных выражениях, конечно, тоже принадлежит к редким, интригующе загадочным явлениям.

Врубель, по воспоминаниям нескольких мемуаристов, не любил и даже терпеть не мог живопись Николая Ге. Но, женившись на Надежде Забеле, он оказался в родстве с семейством Ге (сестра Надежды Ивановны была замужем за сыном Ге). И Врубель, опять-таки волею судьбы, летом несколько раз работал в мастерской Ге на хуторе близ Чернигова, где был написан ряд значительных и знаменитых произведений. Примечательно, что пребывание в мастерской покойного художника заставило Врубеля вспомнить ночной колорит поздних произведений Ге и инспирировало обращение к ночным сценам, ночному колориту. Так возникли в конце 1890-х годов его живописные "ноктюрны" - Сирень, К ночи, Пан, Царевна-Лебедь. Но вместе с тем это непосредственное столкновение с искусством Ге чрезвычайно заострило соответствия, контрасты, существовавшие между творчеством Врубеля и Ге. Так, Ге в 1890 году картиной "Что есть истина?" начал свою страстную серию. И ровно в том же году, ничего не ведая про Ге, Врубель написал своего Демона сидящего. Ге своим страстным циклом, в сущности, завершил и исчерпал ивановскую традицию актуальной трактовки евангельских сюжетов, а Врубель, взамен этого, на этом месте, как будто угадав, что делает Ге, написал Демона, потому что следующий естественный шаг от христологического цикла и христианской темы - это переход к теме демонической.
Более того, еще в Киеве, начиная работу над своим Демоном, Врубель упоминал в одном из писем, что он пишет "нечто демоническое", но не того Демона, которого создаст впоследствии. Стало быть, уже тогда в его воображении вырисовывалась идея цикла картин. Идея эта была осуществлена значительно позже, в конце 1890-х - начале 1900-х годов, Демоном летящим и Демоном поверженным. Но тем самым Врубель подхватил и продолжил саму идею цикла: если Ге создал цикл произведений на тему Страстей Христа, то Врубель, по контрасту, - цикл на демоническую тему. Возврат в конце 1890-х годов к демонической теме сопровождался воспоминанием о ночных сценах Ге. Но если Ге изображал ночь, о которой говорится "глухая тьма", - ночь однообразно-монотонную, то Врубель показывал волшебство ночи, извлекая из тьмы поразительное красочное богатство. Подобно тому, как сходство с Ге в 1890 году - это сходство по противоположности, так же и в воплощении стихии ночи, в отношении к ночному колориту как живописной теме Врубель выступил антиподом Ге, при этом как будто бы продолжая мысль предшественника.

Врубель весь состоял из парадоксов. Легкомысленное богемное существование - и вместе с тем чрезвычайно серьезное отношение к ремеслу. Но при этой серьезности мастера, ревниво относящегося к тому, что выходит из-под его руки, - беспечное отношение к судьбе готовых произведений: то, что уже было сделано и выпущено из рук, для него не имело цены. Это был человек умный и глубокий, хорошо знавший классическое искусство и литературу; говоривший на нескольких языках, открывший для среды, в которой он обитал, например, Генрика Ибсена, который был его любимым писателем. Он был открыт и легок в общении, но при всем том от него исходила гипнотическая сила, как если бы он обладал каким-то тайным знанием, которое не считал возможным и нужным выражать и развивать даже перед своими коллегами. И это действительно накладывало на его личность печать интригующей загадочности. Загадочное было заложено природой в его натуре, в этом изяществе ума, но он, видимо, еще и любил интриговать и удивлять окружающих, и, может быть, те странности, которые отмечают его биографы, были своего рода розыгрышами в духе черного юмора.


следующая страница »


Страницы творчества:     первая     вторая     третья     четвертая     пятая     шестая     седьмая




*   *   *
  "Изображения цветов, листьев, редко - букетов, чаще всего - одного цветка: красная азалия, розовая азалия, белая азалия, орхидея, красная роза, ирис... Они ослепительны, как самоцветы, лучезарны, мажорны; в одном-единственном цветочном венчике - целая гамма красочных переливов. Музыка красок всегда при этом обусловлена изысканной структурой цветка, которую художник внимательно передает, следуя своему приему расчленения на планы. Малейший изгиб лепестка приобретает под его кистью чеканность, каждый цветочек словно возведен в перл создания. Как говорил о Врубеле художник А.Головин, «есть какая-то безошибочность во всем, что он сделал».

*   *   *
Мир Врубеля, www.vrubel-world.ru (C) 1856-2014. Все права защищены. Для писем: natashka (собачка) vrubel-world.ru
Создание сайта приурочено к 150-летию со дня рождения великого русского художника Михаила Врубеля
Материалы этого сайта возможно использовать с личного согласия Михаила Врубеля


Rambler's Top100